Istoria primului club din Chişinău

Кишинев

Город в сeредине XIX века представлял собой скопище грязных глинобитных домиков с камышовыми крышами, без четко определившихся кварталов и улиц. На фотографии – вид на город со стороны набережной вдоль будущего проспекта Ренаштере. Река Бык во многих местах была перегорожена плотинами с мельницами и механизмами для переработки шкур и выделки кожи. Над рекой и жилой частью города вились тучи комаров и мух. Река Бык постоянно разливалась. Почти не просыхающие лужи и болота были следствием весенних паводков и осенних дождей. В результате серии русско-турецких войн территория междуречий Днестра, Прута и Дуная в 1812 году отходит к России, получает название Бессарабия, и Кишинев, получив официальный статус города в 1818 году, становится центром Бессарабской области, а с 1873 года – центром Бессарабской губернии. Если с 1812 по 1818 годы население Кишинева выросло с 7 до 18 тысячи человек, то к концу века оно увеличивается до 110 тысяч. Плановая застройка города началась в 1818 году. В 1834 – правительством был утвежден генеральный план развития Кишинева.

Первый кишиневский клуб

В распространении клубной идеи ведущая роль принадлежала иностранцам, поселившимся в России и познакомившим ее жителей с новым родом собрания, именуемым “клоб“. И Кишинев здесь не стал исключением. Первый клуб был открыт в 1820 году по инициативе австрийского подданного Вицентиса Фукса. Проживавший в Кишиневе австрийский купец точно почувствовал необходимость в помещении, служившем бы местом встреч и приятного времяпрепровождения горожан и “выгоды ” здешней публики.
Лежавший на перекрестке важных политических конфликтов и военных путей сообщения, административный центр Бессарабии в начале 1820 годов казался весьма оживленным, “благодаря пестроте полуевропейского населения, благодаря своему положению почти на границе империи военному постою”. Тогдашнее кишиневское общество состояло из “трех, довольно резких отделов”: чиновников местного управления и канцелярии Инзова; молдавских бояр и помещиков; офицеров Генштаба и квартировавшей в городе 16-й пехотной дивизии. Местом общения представителей высшего сословия служил либо театр, либо известные семейные, так называемые открытые, дома, вход в которые, однако, был доступен далеко не всем. Кроме домов Тодора Крупенского и Варфоломея, где принималось самое разнообразное смешанное общество, “других постоянных собраний для танцев не было”. Позднее, в конце 30-х годов, один из путешественников назовет “счастливой” идею устройства в Кишиневе клуба, полагая это “лучшим средством” сблизить жителей, «расшевелить в них чуство общественности (…) со всеми ее благородными наслаждениями“.
Получив разрешение начальства, Фукс на собственные средства построил в городском саду каменный пятикомнатный дом с большой танцевальной залой “для содержания в оном клуба“. Здание фасадом было обращено к митрополии и стояло с ней на одной линии. Постройка обошлась значительно дороже, нежели предполагалось вначале, т.к. для посетителей сада были устроены буфет, кондитерская лавка и бильярд. Согласно заключенному 1 января 1820 года с Кишиневской думой контракту, Фукс обязывался использовать здание исключительно для клуба и вносить в течение 12 лет ежегодно по 100 руб. ассигнациями на богоугодные заведения. По истечении контрактного срока клубный дом поступал в собственность города. Фуксу не предоставлялось право распоряжаться садом и монополия на содержание “одному ему клубов в г. Кишиневе“.
От своего предприятия Фукс ожидал немалых доходов, почему и “пожертвовал” в пользу города выстроенное им здание. Очевидно, надежды его сбылись. Клуб, охотно посещавшийся и местной публикой, и в особенности военными, задававшими тон на балах, превратился в популярное место общественных собраний. Осенью и зимой устраивались балы – по подписке или с входной платой. Особенно оживилась публичная жизнь с началом гетерии, с марта 1821 года. Местное общество, “увеличенное избранным обществом” эмигрантов, беженцев из при-дунайских княжеств и участников греческого восстания, “предавалось веселостям“. В клубе кипели жаркие споры о греческих делах, завязывались новые знакомства, веселее и многолюднее стали танцевальные вечера.
Нередко случались шумные сцены, порой завершавшиеся дуэлями. Частым посетителем клуба был А.С. Пушкин, не пропускавший возможности потанцевать и повеселиться. Здесь он как-то имел столкновение с полковником С.Н.Старовым, описанное мемуаристом. Поводом к дуэли послужил пустяк: “Один молодой егерский офицер приказал музыкантам играть русскую кадриль, но Пушкин еще раньше условился начинать мазурку, захлопал в ладоши и закричал, чтоб играли ее. Офицер-новичок повторил было свое приказание, но музыканты послушались Пушкина, которого они давно знали, даром что был не военный, и мазурка началась. Полковник Старое все это заметил и, подозвав офицера, советовал ему требовать, чтобы Пушкин по крайней мере извинился перед ним. Застенчивый молодой человек начал мяться и отговаривался тем, что он вовсе не знаком с Пушкиным. “Ну, так я за вас поговорю“, – возразил полковник, и после танцев подошел к Пушкину с вопросами, вследствие которых на другой день положено было поединку”. Наверное, и этот случай имел в виду приятель поэта Н.С.Алексеев, напоминая ему в письме о трех годах кишиневской жизни, “весьма занимательной для нас разными происшествиями“.
Во второй половине 1820 годов “сцена кишиневская опустела“, сообщал Алексеев. Опустел и клуб. К тому времени Фукс по семейным обстоятельствам (кончина жены) вынужден был прервать контракт и вернуться в Австрию. Перед отъездом он предлагал взять клубное здание в ведомство казны с оплатою “только за три года вперед” в сумме 9 тысяч левов (1 лев = 60 коп.). Но, очевидно, помещение не показалось удобным для размещения в нем казенных учреждений.
В 1825 году Фукс заключил контракт с австрийским подданным Жозефом Фарни, нанявшим дом за 6 тысяч левов, которые он должен был уплатить в рассрочку в течение четырех лет. Фарни, по свидетельству И.П. Липранди, бывший метрдотель А.Н. Бахметева, наместника Бессарабской области в 1820-23 г. намеревался превратить клубный дом в казино – “заведение не менее полезное для публики и довольно приличное для расположения его на этом месте“. Была открыта ресторация, единственная в этой части города. Здесь заказывались именинные обеды и банкеты. В клубной ресторации предпочитали обедать молодые люди, ведшие холостой образ жизни. В большом ходу была карточная игра. Завсегдатаи допоздна засиживались за зеленым столом: играли в штос, экарте, банк. Клубное помещение предоставлялось городу на время выборов в думу бесплатно.
Жозеф Фарни рассчитывал устроить заведение, в котором местные и приезжие дворяне могли бы разнообразно и с удовольствием провести свободное время. Однако, преемника Фукса преследовали неудачи и открытие “увеселительного благородного клуба“отодвигалось год от года. В период длительного траура по Александру I, когда запрещались развлечения, содержатель клубного дома не получил “никакого себе дохода” и не смог осуществить запланированные постройки новых помещений, в частности, для публичной библиотеки.
Во время эпидемии чумы упала торговля, выручки не хватало на жалованье служителям. По прошениям Фарни городская дума не раз освобождала его от платы за наем здания. В июне 1830 года сильная буря с дождем причинила дому большой ущерб: были повреждены крыша и потолок, разломаны окна, стены дали трещины. Ранее, зимой того же года, из-за землетрясения повредились печи. Ремонт дома решено было произвести за счет города. Но через год вновь потребовался значительный ремонт: от сильного дождя обвалился потолок в зале. Ко времени окончания срока контракта клубный дом нуждался не только в починке, но и основательной перестройке. Городские власти предполагали оставить здание для проведения дворянских и городских выборов, для балов и публичной библиотеки, а с боковых его сторон пристроить комнаты для бильярдной, столовой, кухни и пр. Средства на расширение клубного дома в сумме 10.407 руб. асс. разрешено было взять из 10 процентов областного капитала.
Однако, в октябре 1833 года преосвященный архиепископ Кишиневский и Хотинский Димитрий обратился к губернатору П.И.Аверину с просьбой определить для клуба другое место, более отдаленное от флигеля, где жили воспитанники духовной семинарии. Прошение мотивировалось тем, что музыка, стук экипажей, “нескромные разговоры кучеров” под окнами училища “служат большим развлечением и соблазном для юных духовных воспитанников и могут иметь вредное влияние на их нравственность“. Ходатайство преосвященного было удовлетворено. Аверин лично выбрал место для нового клубного здания по Московской улице (на углу нынешних пр. Штефана чел Маре и ул. Марии Чеботарь). Постройка обошлась в сумму около 12 тыс. руб. и была закончена в октябре 1834 года. В клубе было 11 комнат, ряд подсобных помещений. “Полы в комнатах везде деревянные, потолки оштукатуренные, стены выбеленные, а в двух гостиных и в зале обклеены обоями, в зале стены украшены пилястрами, с лепными капителями, а карниз -медальонами“.
Новое просторное и внушительное по размерам помещение было отдано с торгов до 1838 года с ежегодной платой по 1 тыс. р. асе. Францу Краузу, ранее нанимавшему старое помещение клуба. Затем здесь разместился новоиспеченный английский клуб, объединивший бессарабскую аристократию. Так кишиневский клуб из здания для общественных собраний превратился в клуб-собрание принадлежавших к одному высшему сословию членов, собиравшихся вместе с определенными целями и действовавших по оговоренным уставом правилам.

Ольга ГАРУСОВА, Владимир ТАРНАКИН
Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s